Кровавые наезды белорусской шляхты: как Лев Сапега грабил имение под Оршей

Во время наездов на имения друг друга шляхтичи были безжалостны. Фото: иллюстрация Максимилиана Герымского к сцене наезда из поэмы Адама Мицкевича "Пан Тадэвуш", mnw.art.pl

Образ белорусского шляхтича для нас со школы стереотипен и даже ироничен: «пан, шыты золатам жупан». Но архивист Змитер Юркевич рассказал «Комсомолке», что во времена Великого княжества Литовского аристократ не рисковал выходить из дома без сабли.

В начале XVIII века установилось почти 30 лет мира после разрушительной Северной войны. Но у шляхтичей-«ваяров» кипела кровь. Скажем, драки на саблях – привычное дело для паветовых сеймиков. Потому Змитер Юркевич говорит: жалобы о наездах и следовавших за этим убийствах фиксировались почти ежедневно в актовых книгах гродского (местного) суда Наваградского воеводства, самого большого в ВКЛ — от Волковыска до Речицы.

— Историю шляхетских родов мы больше знаем по судебным делам. Не разберешь, кто там прав, а кто виноват. И можно только представить, сколько дел решалась до суда — полюбовно или за взятку, — говорит Змитер.

Фото: архив Змитра Юркевича
Наезд и его последствия выглядели так, как на этой репродукции, — с множеством поверженных шляхтичей. Фото: архив Змитра Юркевича

В ВКЛ существовали две формы присвоения собственности — наезд и заезд. Последний — это когда суд признавал собственность шляхтича. Тот имел право с решением на руках, сам или с вооруженными компаньонами, приехать в спорное имение за «ключамі ад брамы». Если прежний владелец защищался, вооружив слуг ружьями, и были жертвы, к новому владельцу по законам ВКЛ претензий не имелось.

А вот наезд считался рейдерским захватом, за него наказывали по Статуту ВКЛ. Но порой он превращался в вооруженное нападение. К такому часто прибегали шляхтичи, проигравшие дела, но имевшие влиятельных друзей. Ситуация обострялось отсутствием в ВКЛ государственной полиции.

— Восстание Богдана Хмельницкого (1648-1654), фактически переросшее в войну, от которой земли ВКЛ трясло еще 13 лет, формально началось как раз с наезда. Польский шляхтич Чаплинский положил глаз на жену полковника Хмельницкого и вторгся в его владения, а тот, по совету короля, стал разбираться с саблей в руках, — приводит пример Змитер.

Одним из участников наездов еще в XVI веке был будущий канцлер ВКЛ Лев Сапега, в те годы — 20-летний юноша.

— С боярами, подданными, казаками и помощниками оршанского старосты Филона Кмиты-Чернобыльского он наехал на имение старосты берестейского – Гаврилы Горностая. Обиженный хозяин подал жалобу в суд, но бумага попала в руки Кмиты-Чернобыльского, и тот вырвал этот лист из судебной книги.

Фото: wikipedia.org
Возможно, канцлер ВКЛ Лев Сапега составлял статьи об ответственности за наезды для Статута ВКЛ по своему опыту. Фото: wikipedia.org

Интересно, что в третьем Статуте ВКЛ 1588 года, составленном Львом Сапегой уже в качестве канцлера государства, усилилась ответственность за наезды. Если в редакции Статута 1529 года приводилось около 30 пунктов, в версии 1566-го – 35, то в последней редакции — 68.

— Возможно, Сапега, счастливо избежав подобной ответственности, предусмотрел варианты, исходя из личного опыта. Были статьи, к примеру, за избиение шляхтича, за убийство во время наезда, за обиды, нанесенные женщинам. Ответственность чаще была финансовая, но за убийство с отягщающими обстоятельствами могли присудить к смерти, — говорит Змитер Юркевич.

Но и после ужесточения ответственности число наездов не уменьшилось. Про магнатскую вседозволенность даже говорили: «Трыбунал з дэкрэтам, Радзiвiл з мушкетам». Большинство нападений сходило с рук, ведь каждый шляхтич принадлежал к той или иной политической силе ВКЛ — это 16 крупных родов, которые владели 30% территории и имели свое ополчение — милицию. Само собой, суд склонялся на сторону более богатого, у мелкого шляхтича фактически не было шансов выиграть дело, пусть правда и на его стороне.

СЕРГЕЙ ТРЕФИЛОВ

Источник: https://www.kp.by

Вам также будет интересно: