Оршанская наступательная 1943‑го: трудная зарница «Багратиона»

Подобно Полтавской баталии 1709 года, прологом которой стала победа при Лесной, феерическая по своим результатам операция «Багратион» лета 1944‑го также имела свой дебют. Название одного из главных сражений, входивших в целую плеяду обойденных вниманием историографии операций осени — зимы 1943 года, было незаслуженно забыто: отчасти из-за неоднозначной оценки со стороны советского командования, отчасти — по причине более скромных результатов по сравнению с будущей Белорусской операцией. Заслонила эти бои и битва за Днепр, протекавшая в том же временном отрезке.

Речь пойдет об Оршанской наступательной операции 1943‑го, начавшейся в эти дни октября 75 лет назад и завершившейся 2 декабря. Она стала далеким кануном освобождения Беларуси от ига оккупантов.

Расстановка фигур

После успешной Смоленской операции, откинувшей немецкие войска на 200–250 километров в 400‑километровой полосе, Красная Армия «зацепилась» за восточные границы БССР. Выполнение поставленных целей и приличный перевес урона в сторону врага, видимо, вдохновил Ставку Верховного главнокомандования, которая требовала от четырех фронтов ни много ни мало… выйти на линию Слуцк — Минск — Вильнюс, пройдя 2/3 Беларуси!

Наступать в условиях заранее подготовленной обороны противника (а инженерные работы немцами велись с начала 1943‑го), в условиях осеннего ненастья с его бездорожьем и нелетной погодой, с оперативной паузой после предыдущей Смоленской операции всего в 10 дней, при не полностью подтянутых тылах (коммуникации были растянуты на 50–200 километров), в то время как на юге ведется масштабнейшее в истории войн форсирование четвертой по длине водной артерии Европы, было решением, чреватым последствиями. Особенно хочется остановиться на растянутости путей подвоза всего необходимого для войск: без постоянного «подбрасывания в топку войны» боеприпасов и топлива успех боевых действий оказался бы под угрозой…

Но в доводах командования, настаивавшего на наступлении, тоже был резон: возможный успех атаки семи армий, поддержанных воздушной армией, против одной армии противника (плюс часть сил еще одной) и его воздушного флота. Около 310.000 наших бойцов — против 50.000—70.000 у противника!.. Даже при условии того, что заранее подготовленные оборонительные позиции врага увязаны с такими серьезными природными рубежами, как многочисленные белорусские реки, болота и леса.

Только что проведенная чуть севернее локальная Невельская наступательная операция показала: масса людей и техники, незаметно сконцентрированная, в течение всего лишь одних суток (!) может прорвать глубокоэшелонированную оборону противника, превращенную в «слоеный пирог» из ходов сообщения полного профиля, дотов, спиралей Бруно в два-три ряда и минных полос в 50 метров… Кстати, Невельская наступательная отвлекла на себя часть сил оперативного резерва вермахта, который враг мог бы перебросить в район Орши.

Одним словом, шанс на успех был!

Тяжелые километры в западном направлении…

Ударный кулак составили 10‑я гвардейская, 21‑я и 33‑я армии, изготовившиеся к атаке на рубеже Ляды — Ленино — Дрибин. Непосредственная задача — ударом на Горки разгромить группировку вермахта у Орши.

Врагу было проще защищать местность, особенно в полосе наступления 33‑й армии генерала В. Н. Гордова. В «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза 1941–1945 гг.» написано: «Наиболее серьезным препятствием являлась река Мерея, хотя и неширокая, но с илистым дном и заболоченной поймой. Ее западный берег был значительно выше противоположного. Это облегчало противнику наблюдение и организацию системы огня. Оборона врага на этом направлении опиралась на хорошо оборудованную и глубокоэшелонированную систему траншей с ходами сообщения, прикрытую густой сетью проволочных заграждений и минными полями. В глубине обороны между траншеями находились деревоземляные огневые точки и блиндажи. Все населенные пункты были сильно укреплены. За первой полосой обороны — на расстоянии 15 километров один от другого — враг подготовил еще два оборонительных рубежа».

…Лишь только забрезжил свет 12 октября, под сенью густого тумана наши передовые части начали движение, вступив в перестрелку с врагом: ведя разведку — не поменялась ли схема расположения заранее разведанных огневых точек противника… После непродолжительной артподготовки под прикрытием огневого вала три вышеназванные армии перешли в наступление. Подготовленная оборона врага, быстро восстанавливая разрушенные артиллерией огневые точки, ожила. В помощь вражеской пехоте были мгновенно вызваны стервятники люфтваффе из 6‑го воздушного флота.

Дадим слово главному маршалу артиллерии Н. Н. Воронову: «Гитлеровцы упорно цеплялись за каждый участок местности, бросали в бой все свои силы. 13 октября авиация противника сделала 1.200 самолето-вылетов, 14 октября — около 1.300 самолето-вылетов с бомбометанием по нашим войскам. Я слал в Ставку тревожные донесения. Прежде всего фронту надо было оказать помощь готовыми к бою соединениями истребительной авиации за счет маневра с других фронтов или из резерва. …Я просил прислать хотя бы 130–150 танков Т‑34 для действий с пехотой и направить в наступающие войска пополнение в 20–25 тысяч человек. Однако подкрепления продолжали поступать медленно. А Москва все требовала наступления во что бы то ни стало».

Одним словом, сопротивление было оказано серьезное, вермахт мастерски оборонялся.

Первая попытка достичь целей операции исчерпала себя к 18 октября — оборону врага потеснили всего на 1,5 километра. Командование, осознав невозможность воевать минимумом оставшихся боеприпасов, привело войска в порядок, подтянуло тылы, и с 21 октября удары на Оршу возобновились: продвижение было вновь небольшим — от четырех до шести километров на разных участках. 26 числа наступила пауза. Третья попытка (14–19 ноября) дала также малое продвижение — до четырех километров, примерно таким же результатом отозвался последний удар (30 ноября — 2 декабря) — до двух километров.

На этом операция исчерпала себя.

Перспективы близкие и не очень

По результатам операции решением специальной комиссии Государственного комитета обороны под председательством Г. М. Маленкова была вынесена громкая резолюция: снять комфронта генерала В. Д. Соколовского (с формулировкой «как не справившийся с командованием фронтом») и его заместителя генерала М. С. Хозина с должностей. Та же участь ждала главных артиллериста и разведчика Западного фронта. Действительно, практика показала, что действия танков, артиллерии, разведки были плохо увязаны между собой. Также сказался недостаток боеприпасов. Потери были чувствительные — до 105.000 убитых и раненых при незначительном продвижении — в десяток километров.

Войска действительно не достигли намеченных целей (а их в связи с недооценкой врага и переоценкой себя и невозможно было достичь). Однако Оршанская операция решила ряд задач, что благотворно сказалось как в близкой, так и в дальней перспективе.

Во‑первых, противник понес ощутимые потери, которые за десятилетия после войны ни один историк не взялся сколь-либо точно подсчитать. Отражавший советское наступление генерал-фельд­маршал Эрнст Буш не получил никаких наград — только лишь упоминание в ежедневном докладе верховного главнокомандования от 21 октября. Данное явление в нацистской Германии было своего рода поощрением, однако факт того, что за ним не последовало награждение или повышение (а такое почти всегда и случалось), говорит сам за себя. Сам Эрнст Буш будет почивать на своих худосочных лаврах до лета 1944‑го — и совершенно «проспит» закаленную в трудностях осени 1943‑го операцию «Багратион».

Во‑вторых, немецкое командование не смогло снять для переброски на другие участки Восточного фронта ни единой дивизии, а подкрепления очень понадобились бы в Украине, где близилось освобождение Киева и крушение Восточного вала по Днепру.

Нельзя не отметить ближайшие плоды Оршанской наступательной операции 1943 года, например освобождение Лоева и Суража. Были спасены от тягот оккупации, угона в рейх десятки тысяч мирных жителей. Также немаловажное достижение — опыт, «сын ошибок трудных». Уж его-то мгновенно использовали в последующих боях осени — зимы 1943‑го на белорусской земле — в Гомельско-Речицкой операции Белорусского фронта под командованием К. К. Рокоссовского и в Городокской операции 1‑го Прибалтийского во главе с И. Х. Баграмяном. Эти локальные победы имели в активе почти по сотне километров продвижения каждая при приличных потерях противника; свободу обрели сотни населенных пунктов БССР и многие тысячи белорусов.

Оршанская наступательная операция октября — декабря 1943 года еще ждет своего вдумчивого исследователя.

Подготовил Денис Трофимычев, «Ваяр»

Источник: https://vsr.mil.by

Вам также будет интересно: